Мусульмане и мир

Террор в школе

В Еврабии

Проблема на Б.В.

"Границы 1967"

Мы - египтяне!

Психология

АРАБСКАЯ КУЛЬТУРА СМЕРТИ

Зеэв Галили
Характер народа выражается в его пословицах. Когда люди говорят о холоде, они говорят: "Так холодно, что не выгоню собаку наружу". Арабы выражают отношение к холоду по-другому: "Так холодно снаружи, что даже если убью отца и мать, то предпочту остаться с их холодными трупами дома". Я вспомнил эту пословицу, когда читал статью американской журналистки Нельсон, которая сделала блестящую карьеру, во время которой хорошо выучила арабский мир. Она была журналисткой "Лос-Анжелес Таймс" в Каире и Иерусалиме. В своей статье она описывает то, что она называет "арабской культурой смерти", которая нашла выражение в убийстве 10-летней арабской девочки, изнасилованной братом и убитой матерью для "спасения чести семьи". Эта девочка, Руфайда, жившая в окрестностях Рамаллы, забеременела после изнасилования и родила мальчика. Мать советовала ей покончить жизнь самоубийством и даже дала ей бритву, чтобы перерезать вены. Но девочка не захотела себя убивать, тогда это сделала мать. Мать взяла пластиковый мешок, бритву и дубинку. "Сегодня ты умрешь", - сказала она дочери и надела ей на голову пластиковый мешок, несмотря на крики дочери - "нет, мама, нет!", - мать перрезала ей вены, Когда мать почувствовала, что силы дочери угасают, она ударила её по голове дубинкой. Убийство дочери длилось двадцать минут. Когда всё было закончено, мать рассказала соседям, пришедшим ее утешить, как сильно она горевала. Мать объяснила соседям: "Она убила меня до того, как я убила ее, это был единственный выход спасти честь семьи". После убийства девочки о ней была стерта всякая память. Её фотографии были сожжены. Ванная комната, в которой девочка была изнасилована и убита, была превращена в склад.

Статистика

Шестидневная война

Борис Тененбаум

ЗНАМЕНИТАЯ АРАБО-ИЗРАИЛЬСКАЯ ВОЙНА 1967 ГОДА




3.
Как построить армию при отсутствии всего, кроме крайней необходимости ее иметь...

Основы структур израильской армии были заложены под руководством генерала Игала Ядина. В 1949 году, в возрасте 32-х лет, он, в прошлом ученый-археолог, возглавил Генеральный Штаб израильской армии, а ранее, во время Войны за Независимость, был начальником её Оперативного управления. Назначение это он получил не зря - храбрых молодых командиров в новорожденной израильской армии было немало, но Ядина выделял блестящий интеллект и огромные способности организатора.
После окончания войны Генеральный Штаб занялся разработкой структуры будущей регулярной армии. Формы ее построения разрабатывал сам Ядин, приняв британскую модель за основу. В системе подготовки и мобилизации резервов немало было взято из опыта швейцарцев. Разработка же способа использования армии – доктринa действий - была поручена комитету под председательством полковника Хаима Ласкова. Доктрина исходила из невеселых геополитических реальностей.
1. Израиль уступает соседям по населению и в предвидимом будущем всегда будет вынужден вести войну против численно превосходящего противника.
2. Спор с соседями не состоит в несогласии по поводу границ, а в неприятии самого факта существования Израиля. Противники Израиля будут вести войну против него на уничтожение.
3. Учитывая географические реальности, а также перевес противника в живой силе и технике, Израиль в случае войны не может рассчитывать на победу посредством уничтожения врага. Реальной целью должно быть нанесение такого ущерба его вооруженным силам, которое вывело бы их из строя на максимально долгое время.
4. Малая территория, очень изрезанные границы и близость населенных центров к линии фронтов лишает Израиль всякой стратегической глубины. В самой узкой зоне расстояние от границы до моря составляет всего 14 км. Никаких естественных барьеров для обороны не существует.
5. Израиль не может вести долгую войну. Война делает необходимой мобилизацию такого огромного процента населения, что экономика через несколько недель просто перестанет функционировать.
Единственным плюсом в этой мрачной картине являлось "наличиe внутренних операционных линий". В переводе с профессионального военного жаргона на общечеловеческий язык это означало, что центральное положение страны давало возможность наносить удары по врагам по очереди - если действовать быстро – и перебрасывать силы с одного фронта на другой.
Прямым следствием 5 базовых положений являлась необходимость в построении такой армии, которая могла бы переключаться с одного фронта на другой с максимально высокой скоростью и наносить противнику максимальный ущерб в минимальное время. Ничего даже отдаленно похожего израильская армия в 1949 году - и в несколько последующих лет - делать не умела.
После демобилизации 1949 года девять из двенадцати имеющихся бригад были переведены в резерв, a в строю оставили только три - две пехотные, "Голани" и "Гивати" - и одну так называемую "бронетанковую" - 7-ю, состоявшую из одного танкового батальона и двух мотопехотных, посаженных на полугусеничные БТР. Была еще разведкa на джипах с пулеметами.
Первые две роты танкoвого батальона были вооружены "Шерманами" различных моделей, отличавшихся между собой и трансмиссией, и двигателями, и пушками. Общим было только то, что к двигателям было очень мало запасных частей, а к пушкам - очень мало снарядов. Третья и четвертая рота имели только личный состав. Танков в них не было - роты были созданы, так сказать, авансом, с расчетом на будущее.
Еще хуже дело было со специалистами. Ни опытных танкистов, ни инструкторов не было. Бывший английский унтер-офицер Десмонд Рутледж был назначен главным инструктором Танковой школы, в чинe майора. Помимо некоторого опыта, он располaгал неоценимым достоинством - он был единственным, кто мог свободно читать написанные по-английски брошюрки по техобслуживанию "Шермана". Прочиe инструкторы не то что английские печатные материалы не понимали - они с трудом обьяснялись друг с другом, потому что далеко не все из них говорили на иврите, а все больше на русском или на чешском. Однако все это были очень неглупые люди, и они хотели учится. Поскольку решительно все - и технику, и тактику, и методы стрельбы - им надо было изучать с нуля, они наделали много ошибок, но зато материал был усвоен прочно.
Когда появилась возможность получать танки во Франции, их не стали использовать в готовом виде, а начали переделывать на свой лад. В частности, "Шерманы" переоснастили, вооружив новой французской пушкой. Что было далеко не просто, потому что башня "Шермана" была мало рассчитана на такие переделки.
Но подлинная революция в армии началась с 1953 года, когда бразды правления принял новый, четвертый по счету начальник Генерального Штаба, Моше Даян. Она носила не столько технический, сколько организационный характер. В 1953 году генерал Даян мало что понимал в танках, но в войне он понимал хорошо. Фокус его внимания был направлен на людей. Исходя из принципа, что главное - обеспечить продвижение правильных командиров, а уж они обеспечат все остальное, он урезал "хвост" своей новой армии и резко усилил ее "зубы". Тыловые службы - такие, как пекарни и прачечные - были выведены из армейских структур. Их функции были отданы на контракт в гражданский сектор. Бригады были сокращены (за счет тылов) с 6,000 человек до 3,500, с сохранением числа боевых батальонов.
Произошло резкое изменение в способе планирования операций - теперь ответственность за планирование переходила к исполнителю, центр просто ставил директиву и требовал отчета - или о достигнутом прогрессе, или о возникших проблемах. Самостоятельность и инициатива во всех подчиненных инстанциях всячески поощрялась.
Методы ведения войны, разработанные для спецназа, переносились из маленьких элитных отрядов (в подразделении 101 майора Шарона вначале было только 45 человек) в батальон парашютистов, который, в свою очередь, с максимальной скоростью разворачивали в бригаду. Нетерпеливый Даян пытался всю армию перевести на подобную же основу - что, конечно, не удавалось.
Но новые методы все же внедрялись, чему способствовало систематическое продвижение по службе толковых инициативных офицеров. Быстрый карьерный рост таких людей как Узи Наркисс, Ариель Шарон, Меир Амит - вещь общеизвестная. Менее известен случай с капитаном, командиром роты, который, попав в своем джипе под обстрел на границе с Газой, послал своего водителя вытаскивать застрявший и по-прежнeму обстреливаемый джип, а сам отправился за подмогой. Даян выгнал капитана из армии - на что, кстати, не имел права. Начальник Генерального Штаба полагал, что в такой ситуации капитан должен был или бросить джип, или сам пойти вытаскивать машину - но ни в коем случае он не должен был отправлять на опасное дело свого подчиненного, сам при этом оставаясь в тылу. Арбитражная комиссия пришла к выводу, что наказание за непредусмотренное контрактом нарушение было слишком суровым, и капитана восстановили в чине - но не в должности. От обязанностей командира он был отстранен.
Даян установил правила, которые остались в израильской армии на долгие годы после того, как сам он ушел в отставку. Все командиры - от сержанта до генерала - двигались по служебной лестнице, начиная с самой нижней ступеньки, в офицерскую школу принимали только из рядов. Образование и социальное происхождение во внимание не принимались - только качества лидера. Это правило действовало до определенного предела - начиная с командиров батальонов, офицеров обязывали учиться, и им предоставляли для этого оплаченный отпуск. Образование совсем не обязательно было чисто военным - например, можно было учить философию или системное управления - выбор был широким.
Наконец, после 40 лет офицеры, как правило, выходили в отставку, получали свою военную пенсию, и переходили в резерв. Даян считал, что армии нужны молодые офицеры, более восприимчивые к свежим идеям, поэтому в регулярной армии генералов старше 45 просто не было - он сам ушел на "гражданку" в 43 года.
Эта система прошла проверку войной 1956 года, и показала превосходные результаты. Несмотря на многие нехватки - например, армейские ботинки нашлись только на 30 тысяч чeловек, а явилось на службу по мобилизационному призыву втрое больше, верхней одежды было так мало, что солдаты отправлялись на фронт в собственных пальто - операционный план сработал без срывов. Передовые части сумели выйти в район Суэцкого Канала за четыре дня, обогнав график. Неожиданности носили приятный характер - танки, на которые до войны возлагали скромные надежды, неожиданно показали себя очень хорошо, практически решив исход кампании. Даян сделал из этого немедленные выводы. Авиация по-прежнему получала примерно половину всех ассигнований на новую технику, но то, что шло в сухопутные силы, теперь имело отчетливый "танковый" приоритет.
Он начал быстрое расширение сферы ответственности, предназначенной новому переспективному роду оружия. Пехотные бригады стали по мере поступления новой техники реорганизовываться в бронетанковые и механизированные.
Ведущую роль в развитии бронетанковых войск сыграл полковник Исраэль Таль. В ходе войны 1956 года он командовал пехотной бригадой, но вскоре после этой войны был назначен заместителем командующего Бронетанковым корпусом АОИ, а с ноября 1964 года, уже в звании генерала, - командующим. Таль был человеком основательным. Он начал новую службу с того, что прошел предназначенный для лейтенантов курс "кандидата в командиры танка". Потом он занялся разработкой доктрины использования танков в конкретных условиях арабо-израильского конфликта - война 1956 года предоставила ему богатый материал для изучения.
Выводы, к которым он пришел, носили несколько неожиданный характер. Вместо быстрых, стремительных французских танков АМХ-30, способных делать 65 км/час, он предпочел купить в Англии тяжелые "Центурионы", максимальная скорость которых была где-то в районе 35 км/час, и то по дороге, а не на пересеченной местности. У них была не слишком сильная пушка, слабый и легко воспламеняемый бензиновый двигатель, и капризный нрав - они требовали серьезного и непрерывного ухода. Тем не менее Таль выбрал именно "Центурионы" - главным достоинством в его глазах была иx основательная броня.
Все остальное он считал поправимым. Пушка была заменена превосходным английским 105-мм орудием с большой дальнобойностью. Несколько посже, уже после войны 1967 года, бензиновый двигатель был заменен на американский дизель. Наконец, капризный нрав машины был преодолен выучкой и дисциплиной, которые он сумел укоренить в своих танкистах. Экипажи, которые поначалу рассматривали назначение в новые батальоны как наказание, стали просто гордиться тем, что у них в руках оказались лучшие танки армии.
Через некоторое время появилась возможность раздобыть американские М48 "Паттон" - через Германию, где их снимали с вооружения бундесвера. Они были включены в такую же программу модернизации, как и "Центурионы". Даже старые "Шерманы" - и те были обновлены, на некоторые даже удалось поставить укороченную версию французской 105-мм пушки. К концу мая 1967 года Израиль имел в строю 9 бронетанковых и механизированных бригад, а также 3 отдельных танковых батальона, а всего около 1,100 танков, из которых почти 600 могли рассматриваться как более или менее современные.
Армия не имела многих вещей, которые иметь бы хотела. Не было современных бронетранспортеров для пехоты - на них не хватило средств, все закупки шли только на одно - на танки. Не хватало артиллерии. Не хватало транспорта - по мобилизационному плану предстояло реквизировать чуть ли не весь гражданский грузовой транспорт страны, в ход шли даже грузовички для доставки фруктов, с лысой резиной и без запасок. Стрелковое оружие в резервных пехотных частях включало в себя не только бельгийские самозарядные винтовки ФН "Фал" или пистолет-пулемёты "Узи", но и винтовки "Маузер 98к", где "98" обозначало 1898 год, т.е. эта винтовка была создана ещё ДО Первой Мировой войны.
Тем не менее - вместе с территориальными частями - было мобилизовано около 220 тысяч человек. Примерно 130 тысяч из них были сведены в 21 бригаду (в т.ч. 5 бронетанковых, 4 механизированные, 3 парашутно-десантные и 9 пехотных/территориальных) и ряд отдельных батальонов и дивизионов действующей армии - и эта армия действительно была готова действовать.

4.
Пейзаж по ту сторону холма

В Египте задачи вооруженных сил отнюдь не сводились, как это было в Израиле, к простой и очевидной задаче защиты родины. Армия считалась "Авангардом Революции", что было вполне естественно, потому что Насер и его соратники пришли к власти именно в результате военного переворота, как вожди группы "Свободные Офицеры". Поэтому армия защищала не только - и даже не столько - страну, сколько режим. И внимание ей уделялось соответствующее.
Cолдатам - не рядовым, конечно, но офицерам – хорошо платили, те из них, кто достигал старших чинов, скажем, подполковника или выше, почти автоматически получали связи и средства, обычному человеку не доступные. Офицерский Клуб в Каире был самым аристократическим местом в столице.
В отличие от израильской армии - где имелся один-единственный генерал-лейтенант, занимавший пост Начальника Генерального Штаба, и десяток генерал-майоров, этот штаб составлявших (в тот период в АОИ было только два генеральских звания), - в египетской армии генералов было много.
Возглавлял же армию военный министр, Абдель Хаким Амер, верный сподвижник вождя революции, в совершено исключительном чине фельдмаршала. Все, что происходило в вооруженных силах страны - особенно с кадрами - происходило только с его ведома. Надо сказать, что президент Насер не раз предлагал своему другу Амеру не сосредотачиваться столь исключительно на заботах офицеров, а заняться более широкими политическими задачами, которые больше соответствовали бы его выдающимся талантам. В конце концов, каждодневные заботы можно было бы поручить не столь выдающемуся человеку, как фельдмаршал, а, например, генералу Фавзи. Этот генерал был не только начальником Генерального Штаба, но и лично был известен президенту Насеру как его бывший учитель в военном училище. Генерал был делен, скромен и - что было самым главным - был чрезвычайно предан президенту. Именно президенту.
Однако Амер всегда отвечал, что он всего лишь скромный солдат, совершенно довольный своей долей, и что посты его совершенно не привлекают, коли для их достижения он должен будет - как этого непременно желал президент - отойти от своего излюбленного занятия, а именно - прямого и непосредственного руководства вооруженными силами. Впрочем, к 1967 году список его должностей включал в себя посты Первого Вице-Президента, Министра Науки, Председателя Комиссии по Ядерной Энергии, Председателя Комиссии по Ликвидации Феодализма (с широким правом на конфискации), и даже почему-то Председателя Футбольной Федерации.
Фельдмаршал - известным под этим титулом вне зависимости от наборa прочих его официальных постов - занимал в Египте совершенно исключительное место. Когда Никита Сергеевич Хрущев в 1964 году награждал Насера Золотой Звездой Героя Советского Союза, то, будучи хорошо информированным о внутренних дeлах Обьединенной Арабской Республики, он присвоил это звание не только президенту Египта, но и его военному министру.
Однако возможности сместить генерала Фавзи фельдмаршал не имел. Президент Насер очень следил за тем, чтобы иметь своих людей - именно своих - в вооруженных силах. Поэтому Амер постарался поставить дело так, чтобы Генеральный Штаб не входил в вопросы, которыми живо интересовался сам военный министр.
Раз уж с армией приходилось иметь дело через посредника, да еще столь влиятельного, Насер, со своей стороны, делал все возможное, чтобы военные не пересекались ни в делах, ни в досуге с офицерами служб безопасности, например, с его личной охраной. А для большей гарантии он отдал руководство своими телохранителями в надежные руки Оскара Дюрлевангера, бывшего генeрала СС.
В Египте конца 50-х - начала 60-х годов вообще было много германских советников - например, штабную работу в сфере планирования войны вела группа бывших офицеров Вермахта во главе с генералом Вильгельмом Фармбахером, кoторый не только накопил богатый боевой опыт, сражаясь в составе танковой армии "Африка" у Роммеля, но и сам в 1944 командовал корпусом в Бретани, защищая Сент Мало и Брест от англо-американского вторжения. Иоахим Даймлинг, бывший начальник гестапо в Дюссельдорфе, реорганизовал египетскую секретную полицию, сильно улучшив ее профессиональные стандарты. Германские советники находили себе в Египте применение в подчас очень неожиданных областях. Генрих "Хассан Сулейман" Селманн, бывший шеф гестапо в Ульме, перешел на работу в Министерство Информации в Каире - заведовать отделом пропаганды. Все работы в области разработки химического оружия и ракет тоже велись с широким использованием немецких специалистов, но - по понятным причинам - эта работа особо не афишировалась.
Суэцкая война 1956 года подняла престиж Насера в мире, а уж в арабских странах он взлетел до небес. Успех следовал за успехом - в 1958 году Сирия согласилась на формальный союз с Египтом, было образовано новое государство - Обьединенная Арабская Республика. Нечто похожее вполне могло случиться в Иордании и в Ливане - только американское вмешательство предотвратило падение правящих режимов в этих странах. В 1960 году с помощью СССР была сооружена Асуанская Плотина - проект этот должен был сделать Египет индустриальной державой. Дальше, однако, дела пошли не столь гладко. В сентябре 1961 года в Сирии случился очередной переворот, и египетской администрации пришлось срочно оставить сирийскую часть Обьединенной Арабской Республики. Название это теперь относилось только к Египту. Отношения с Россией тоже напряглись - на вкус Н.С.Хрущева, насеровская революция "утратила динамизм". В возмещение за огромные средства, вложенные СССР в строительство плотины и в вооружение египетской армии, Никита Сергеевич хотел более активного союза, направленного против США - на что Насер не соглашался. Напротив - его политика в ту пору дала заметный крен в сторону сближения c американцами. Администрация президента Кеннеди полагала, что революционный пыл Насера можно охладить, и предложила ему широкую помощь продовольствием, если он "сменит микрофон на бульдозер", т.е. перейдет от неистовой подрывной пропаганды в арабском мире к мирному внутреннему развитию. В 1962 году 40% населения Египта питалoсь за счет американской продовольственной помощи.
Эта идиллия кончилась после переворота в Йемене. Группа "Свободных Офицеров", созданная по образцу египетской, произвела небольшую дворцовую революцию, изгнав правителя страны, имама Бадра. Он, однако, не смирился с поражением, и начал с помощью Саудовской Аравии войну против революционеров - которые, в свою очередь, обратились за помощью к Насеру. Йеменская война с течением времени стала для Египта тяжким бременем - и финансовым, и военным, и политическим.
В ноябре 1964 года споры с США достигли точки кипения. В беседе с американским послом Бэттлом Насер заявил, что "те, кому наша политика не нравится, могут пойти прочь и выпить море. Мы отрежем язык всякому, кто будет говорить о нас плохо. Мы не собираемся мириться с гангстеризмом ковбоев."
Такого рода речи привели к некоторым последствиям. Американское зерно - из которого пеклось 60% хлеба, выпекаемого в Египте - перестало поступать в страну. Попытки Каира перефинансировать свой внешний долг провалились - международные банки вдруг нашли, что кредиты Египту как-то слишком рискованны. Колоссальные убытки были частично уравновешены обещанием Советского Союза помочь деньгами, но никакого решения не было видно. Экономика не работала. Социализм и на родине-то своей работал с большими проблемами, а уж в условиях Египта сломался совершенно. Например, 5,000 рабочих и служащих автомобильного завода Эль Наср, построенного с помощью СССР, производили всего 2 машины в неделю.
Так что случившийся в мае 1967 года кризис пришелся очень кстати - он представлял собой замечательный случай увеличить вес Египта в международных делах. И действительно - дипломатическое и военное наступление, предпринятое против Израиля, принесло замечательные плоды. В самом деле - вся оборона Израиля держалась на тонкой линии войск ООН, размещенных на Синае, на союзе с Францией, на несколько спорном (но все же рассматриваемым как реальное) членстве в "Западном Клубе", и нa собственных вооруженных силах.
В течение 3-х недель войска ООН оказались выведены с территории Египта, Франция грозила ввести эмбарго на поставки оружия своему бывшему союзнику, а англо-саксонские морские державы много говорили о "желательности мирного урегулирования", но и пальцем не шевельнули, чтобы что-то для этой цели сделать. В Каир тем временем с просьбами зачастили очень высокопоставленные лица - и Генеральный Секретарь ООН, и чрезвычайные посланцы великих держав.
Так что король Иордании был не единственным главой арабской страны, который вдруг решил следовать в фарватере Египта. Ирак, Кувейт, Алжир, даже Саудовская Аравия, заклятый враг Насера как в Йемене, так и по всему арабскому миру - заговорили о "необходимости смыть позор раздела Палестины", и о "ликвидации Израиля, источника несправедливости и агента колониализма на Ближнем Востоке."
Успехи были велики и неоспоримы - oставалось решить, что делать дальше. Израиль был окружен арабскими армиями, которые располагали 250,000 солдат, стоящих в боевых порядках, и имевших 700 самолетов и 2,000 танков. Общий перевес в войсках - если не считать территориальные части - был два к одному в людях, два к одному в танках, три к одному в самолетах, и минимум пять к одному в артиллерии.
Однако Насер не хотел действовать опрометчиво. Его министр Иностранных Дел, д-р Махмуд Риад, обьяснял американскому дипломату Чарльзу Йосту, что Насер хочет мира, но он просто не может согласиться на снятие блокады. Он не хочет драться ни с кем, и уж меньше всего - с Соединенными Штатами. И он вовсе не хочет нападать на Израиль, хотя его генералы и настаивают на атаке. Сам же президент Египта предпочитает, чтобы первый удар нанесли израильтяне - тогда его армия разгромит их в пустыне, и "эта короткая война сразу оздоровит обстановку". Не следует придавать слишком большого значения всем этим разговорам о тотальной войне на уничтожение - ничего подобного Насер не имеет в виду, это все риторика - необходимая в практической политике вещь - как уважaемый посол, несомненно, понимает - просто в силу своего глубокого и просвещенного ума. Речь идет об "ампутации израильского юга" и об установлении наземной прямой границы между Египтом и Иорданией. Тогда, в отсутствии Эйлата, вопрос о блокаде отпадет сам собой, Израиль научится жить без этого порта, а стороны "начнут подготовку к реалистическому решению вопроса - например, посредством широкой репатриации палестинских беженцев обратно в Израиль".
Разговор состоялся 1-го июня. Размеры репатриации беженцев (10 тысяч или пара миллионов) доктоpом Риaдом никак не были оговорены. Точно также без уточнения осталась предполагаемaя "ампутация" (будет это сам порт Эйлат или вся южная половина Израиля ?) - этот вопрос осторожный министр Иностранных Дел Египта оставил открытым.
Тем временем Израиль отправил в Вашингтон нового эмиссара. В отличие от Эбана, он не был красноречив. Меир Амит служил в армии при Даяне, в 1961 окончил престижную Школу Бизнеса в Колумбийском Университете, а в 1962 году был назначен - уже в чине генерала - заведовать военной разведкой АМАН. С 1963 по 1968 год он возглавлял МОССАД – израильскую внешнюю разведку. Улетев 31 мая, он, вернувшись домой, должен был докладывать о результатах поездки уже несколько другому комитету - главным лицом в нем стал его бывший командир. Мнения понемного склонились к консенсусу - война неизбежна. Амит полагал, что американцы не очень рассердятся - Насер и им испортил немало крови - и следовательно, Израиль не останется в полной изоляции. Конкретная дата была установлена в очень конфиденциальной беседe между Даяном и Рабином, начальником Генерального Штаба, и назначена на утро понедельника, 5 июня 1967 года.
На следующий день Даян встречался с журналистами, в частности, он дал интервью Уинстону Черчиллю, внуку великого английского премьера. Журналист задал генералу все положенные в таких случаях вопросы - в частности, он спросил его, когда начнется война. Генерал дал журналисту все положенные в таких случаях ответы - в частности, он заверил его, что никакой войны в ближайшее время не будет. Что чрезвычайно занятно - это то, что журналист поверил генералу, и 4-ого июня улетел домой, оставив, так сказать, поле боя - как в прямом, так и в переносном смысле - своим менее простодушным коллегам. Видимо, гений не передается по наследству.



Яндекс.Метрика

Поиск

Календарь

«  Июнь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

Архив записей

Форма входа

Любопытно

Почему в Японии нет проблем с мусульманами?
Япония удивительная страна, хранящая свои традиции и устои. Для этого они применяют все возможные правовые и социальные формы борьбы с распространением чужеродных для них религий. Никто и никогда, наверно, не читал в интернете или газете, что какой-то Арабский шейх посетил Японию. Попытайтесь вспомнить... Ладно, не пытайтесь. Не было такого. А вот почему:
1. Мусульманин никогда не получит в Японии гражданства. Япония - единственная страна, которая не выдает мусульманам гражданство. Спорить не получится. Закон есть закон.
2. Мусульмане не имеют права продолжительно находится на территории Японии.
3. Попытка распространения ислама - уголовное преступление. За это можно сесть в тюрьму и надолго.
4. В Японии нет ни одной школы, где преподают арабский язык.
5. Коран - запрещенная книга. Импортировать её нельзя. Доступна только "адаптированная" версия на японском.
6. Соблюдение обрядов разрешено только в закрытых помещениях. В случае, если ритуалы увидят обычные японцы, мусульманину грозит тюрьма.
7. Разговаривать на арабском строго запрещено.
8. У Японии практически нет ни одного посольства в арабских странах.
9. Ислам в Японии исповедует 0.00% японцев.
10. Приехавшие на работу в Японию мусульманин имеет право работать ТОЛЬКО в иностранных компания. Т.е. японские компании не принимают на работу людей исповедующих ислам.
11. Визы в Японию мусульманам дают очень редко. Даже знаменитые врачи, ученые исповедующие ислам не могут получить визу в Японию.
12. В трудовых договорах часто прописано, что работодатель без объяснений имеет право уволить сотрудника, если узнает о его исламской вере.
13. Мусульманам запрещено арендовать дома в Японии, не говоря уже о покупке в собственность.
14. Переводом технической документации с японского для арабских заказчиков занимаются НЕяпонские компании.
15. К мусульманам относятся как к изгоям. Если кто-то в районе - мусульманин к нему вся округа будет относится как к преступнику.
16. Об открытии исламских школ даже не может идти речь.
17. Япония не приемлет законы Шариата.
18. Японка уличенная в связи с мусульманином становится изгоем общества.

Block title

Block content

Block title

Block content
ЗДЕСЬ МОЖНО СКАЧАТЬ ИНТЕРЕСНЫЕ КНИГИ
* * *

А также публикуем документальную книгу об истории и причинах ближевосточного конфликта
   БЛОГ     
СТАРАЯ КНИГА
Адриани Реланди.
Палестина: 1695 год.

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Дней с момента регистрации - free counters
    Besucherzahler meet and marry russian women
    счетчик посещений