Мусульмане и мир

Террор в школе

В Еврабии

Проблема на Б.В.

"Границы 1967"

Мы - египтяне!

Психология

АРАБСКАЯ КУЛЬТУРА СМЕРТИ

Зеэв Галили
Характер народа выражается в его пословицах. Когда люди говорят о холоде, они говорят: "Так холодно, что не выгоню собаку наружу". Арабы выражают отношение к холоду по-другому: "Так холодно снаружи, что даже если убью отца и мать, то предпочту остаться с их холодными трупами дома". Я вспомнил эту пословицу, когда читал статью американской журналистки Нельсон, которая сделала блестящую карьеру, во время которой хорошо выучила арабский мир. Она была журналисткой "Лос-Анжелес Таймс" в Каире и Иерусалиме. В своей статье она описывает то, что она называет "арабской культурой смерти", которая нашла выражение в убийстве 10-летней арабской девочки, изнасилованной братом и убитой матерью для "спасения чести семьи". Эта девочка, Руфайда, жившая в окрестностях Рамаллы, забеременела после изнасилования и родила мальчика. Мать советовала ей покончить жизнь самоубийством и даже дала ей бритву, чтобы перерезать вены. Но девочка не захотела себя убивать, тогда это сделала мать. Мать взяла пластиковый мешок, бритву и дубинку. "Сегодня ты умрешь", - сказала она дочери и надела ей на голову пластиковый мешок, несмотря на крики дочери - "нет, мама, нет!", - мать перрезала ей вены, Когда мать почувствовала, что силы дочери угасают, она ударила её по голове дубинкой. Убийство дочери длилось двадцать минут. Когда всё было закончено, мать рассказала соседям, пришедшим ее утешить, как сильно она горевала. Мать объяснила соседям: "Она убила меня до того, как я убила ее, это был единственный выход спасти честь семьи". После убийства девочки о ней была стерта всякая память. Её фотографии были сожжены. Ванная комната, в которой девочка была изнасилована и убита, была превращена в склад.

Статистика

Шестидневная война

5.
170 минут для того, чтобы решить исход войны


5 июня ровно в 7:00 часов утра по израильскому времени (8:00 по каирскому) ровно 40 самолетов поднялись в воздух с израильских аэродромов и пошли на запад, в сторону моря. Никакого беспокойства на наблюдательных станциях египетской радарной системы это не вызвало - обычное дело, по времени этого утреннего вылета можно было проверять часы. Начиная с 1965 года полеты проходили по одной и той же схеме - 40 самолетов уходили в Средиземное Море, резко снижались, и возвращались обратно на свои аэродромы в Негеве. Ни на одном из египетских аэродромов не возникло никакой тревоги. Египетские ВВС были готовы к войне - дежурные истребители стояли на дорожках с состоянии 5-минутной готовности к взлету. Ночные патрули последней смены - с 4:00 до 7:35 утра - сели на перезаправку. День начинался как обычно - завтраком.
Самолет Ил-14, на борту которого находились фельдмаршал Амер, начальник штаба ВВС, генерал Мохаммед Сидки Махмуд, и их гость, советский генерал авиации, получил сообщение, что в воздухе нет никаких других самолетов, кроме самого Ил-14 и обычной израильской тренировочной миссии на Средиземным Морем.
Израильские самолеты спикировали вниз и пропали с экранов радаров. Ровно в 7:45 пилот доложил генералу Сидки, что он утратил контакт с базой. Немудрено - 9 египетских передовых аэродромов - включая Каир-Вест - получили в этот момент бомбовый удар. Через несколько минут такой же удар получила база ВВС в Фаиде.
Аэродромы оказались полностью выведенными из строя - что было невозможно. На результативный налет надо было задействовать несколько дюжин боевых вылетов. Т.е. 40 израильских самолетов могли ударить по одному, максимум - по двум аэродромам, а уж никак не по 10 сразу. Далее - подлетающие самолеты должны были наткнуться на стену огня зенитных средств ПВО - как ракет, так и орудий. Они могли бы поднырнуть под радарную завесу, но в этом случае их бомбы, сброшенные с малой высоты, не причинили бы бетонным дорожкам никакого ощутимого ущерба. Самолеты врага никак не могли держать аэродром парализованным больше чем несколко минут. Сразу после этого должны были взлететь дежурные звенья истребителей и расправится с нападавшими. По крайней мере, так гласила теория.
Реальность оказалась несколько другой. Удары по аэродромам наносили неправдоподно малые силы - 4 самолета на каждый, две двойки. Бомбы сбрасывались с высоты в 30 метров - взрыв, опять таки по теории, не должен был причинять вред бетонным дорожкам, но должен был отрывать хвосты сбросившим их самолетам. Однако каждая бомба имела маленький тормозной парашут, который задерживал падение на 3-4 секунды, а также реактивный ускоритель в хвосте, который буквально заколачивал бомбу в бетон, когда секунды эти истекали. Результаты были чрезвычайно впечатляющими – кратеры разворачивали взлетные полосы просто в куски, делая их абсолютно бесполезными, тем более, что пилоты в первую очередь били в те точки, где полосы скрешивались, так что одна бомба ломала сразу две дорожки. И при этом они не промахивались.
Следующий заход использовался для обстрела беспомощных египетских самолетов – 20- и 30-мм снаряды авиационных пушек делали из них костры в считанные секунды. Таких "стреляющих" заходов делалось два или даже три - если хватало времени. Если все самолеты уже горели, то целью становились здания, радарные установки, или даже машины тех. обслуживания. Первая волна израильской авиации провела над египетскими аэродромами ровно 7 минут. Через три минуты эти аэродромы оказались накрыты второй волной - она вылетела с израильских аэродромов вслед за первой, с интервалом в 10 минут. Интервал этот был выбран не случайно. Среднее полетное время на возвращение самолетов на израильские авиабазы было 20 минут. Наземные команды, встречающие самолет, готовили его к новому вылету - заправляли, вооружали, проверяли исправность, чинили мелкие косметические поломки – и всё это за 8 минут, что составляло мировой рекорд. Французы, изготовители израильских "Миражей", делали это за два с половиной часа. Боевой самолет вылетал, например, в 9:00 часов, достигал Каира, сбрасывал бомбы, возвращался обратно - и уже в 10:00, ровно через час, перевооруженный, проверенный и заправленный, вылетал на следующее задание. Генерал Эзер Вейцман, который строил израильские ВВС, верил, что "лучшая оборона неба над Израилем - в небе над Каиром". Следовательно, персонал он тренировал по своим собственным нормативам - потому что Вейцмана не устраивал уровень даже самых лучших европейских армий. Израильские стандарты, по его мнению, должны были быть выше мировых. Всего против 19-и египетских аэродромов было сделано 332 боевых вылета (183 в первой волне, 164 – во второй и 85 - в третьей, кроме того в рамках третьей волны были атакованы аэродромы Иордании, Сирии и Ирака – ещё 119 боевых вылетов), что было просто невероятно много, если принять во внимание, что вся израильская боевая авиация составляла 202 самолёта (из них 197 было исправно на утро 5 июня), плюс 44 учебно-боевых самолёта "Фуга Магистер". Если необходимо, летчика меняли - на базе имелись запасные экипажи, но, как правило, отправлялся на задание все тот же пилот. Некоторые летчики сделали в течение 5-го июня 8 боевых вылетов.
Из примерно 420 военных самолетов египетских ВВС (в т.ч. около 300 боевых) было уничтожено 309, в том числе полностью 4-е эскадрильи бомбардировщиков Ту-16 и Ил-28. Налеты второй волны окончились около 10:35 - т.е. через 2 часа 50 минут с начала первой. Египeтская авиация за эти 170 минут перестала существовать.

6.
"cкоротечные огневые контакты высокой интенсивности"

Из трех округов, образующих систему обороны Израиля – Север, Юг и Центр - были образованы фронты, как и полагалось по мобилизационному плану. Наибольшие ресурсы получило южное командование. В его составе имелось 3 бронетанковые дивизии и ряд отдельных бригад (всего – 10 бригад и несколько отдельных батальонов), в общей сложности около 70 тысяч человек, 700 танков и 326 артиллерийских орудий, включая тяжёлые миномёты. Против него стоял самый сильный противник, египетскaя армия, располагавшая в восточной и центральной части Синая 7-ю дивизиями. Строились эти дивизии по советскому образцу, и имели в общей сложности примерно 100,000 человек, 800 орудий и реактивных систем залпового огня, и около 900 танков (если считать тыловые и аэродромные части, то цифра будет выше, возможно, до 170 тысяч человек - точные данные никогда не публиковались). Три египетские дивизии образовывали первый эшелон - 20-я "палестинскaя", стоящая в Газе, 7-я пехотная, стоящая в укрепленном районе Рафиах, на стыке Газы и Синайского Полуострова, и 2-я пехотная, занимавшая укрепленный район вокруг Абу-Агейлы, на "входе" в центральный Синай. Второй эшелон состоял из 3-й пехотной и 6-й механизированной дивизий. Две бронетанковые группы - 4-я танковая дивизия и т.н. "Oпeративная группа генерала Шазли" - представляли собой подвижный резерв, готовый, в зависимости от ситуации, или помочь оборонявшим укрепленные районы дивизиям, или перейти в наступление и перенести войну на израильскую территорию. Ввиду подозрительного движения израильских танков в Негеве эти силы сместили к югу, в ожидании атаки в центр Синая, по схеме 1956 года. И Рафиах, и комплекс Ум-Катиф - Абу-Агейла были укреплены по советской фортификационнoй системе - сплошными полосами, прикрытыми минными полями, с заранее подготовленными артиллерийскими и танковыми позициями.
Идея генерала Фармбахера о "неплотной линии обороны, состоящей из опорных пунктов и предназначенной для ослабления атаки с целью подготовки танкового контрудара" была оставлена. Насер не соглашался уступать территорию даже на дюйм, хотя бы это действие было выгодным по чисто военным соображениям. Политические соображения перевешивали военную выгоду - отпор ожидаемому израильскому наступлению следовало дать прямо на границе. Поэтому все подходящие к прoдвижению в глубь Синая направления были надежно перекрыты укреплениями, минами и заранее пристрелянными огневыми позициями артиллерийских и ракетных батарей. Правда, готовность войск была нe на должной высоте. Ситуация развивалaсь спонтанно - собственно, сам египетский штаб узнал, что речь идет о войне, а не о демонстративных маневрах, только в 20-х числах мая. План же войны на Синае был разработан довольно давно, и с тех пор не обновлялся. Предварительные учения по нему так и не проводились. Поэтому размещение частей по позициям шло не гладко - их приходилось дергать с места на место, непрерывно перемещать, освобождая место для все новых и новых подкреплений, подходивших на Синай из внутренних районов - Каира и дельты Нила. Впрочем, мораль была на высоте - офицеры были уверены, что "вскоре начнется победоносное наступление на Тель-Авив". Реальные планы были скромнее и примерно совпадали с тем, что говорилось американскому послу - удар на юге, с целью отрезать Эйлат и соединиться с иорданскими войсками, а дальше - по обстоятельствам.
Израильским Южным фронтом, противостоящий египетской армии, командовал генерал-майор ("алуф") Гавиш. Действовать предполагалось вдоль прибрежной дороги, атакуя укрепленный район Рафах, и в центре, атакуя укрепленный район Абу-Агейла. Для этого были образованы 3 дивизии – 84-я, 31-я и 38-я. В тот период постоянных дивизий в АОИ не существовало, по-сути это были штабы, координирующие действия входящих в состав дивизий бригад и батальонов.
84-я дивизия включала в себя две лучшие бригады армии - 7-ю бронетанковую и 35-ю парашутно-десантную (обе были регулярными), а также 60-ю бронетанкoвую бригаду, состоявшую из резервистов. В дополнение имелся артиллерийский полк (в т.ч. 2 дивизиона САУ) и группа танков, образованнаая из курсантов и инструкторов Танковой Школы. Командовал дивизией Исраэль Таль, уже генерал-майор - лучший израильский специалист в танковом деле.
38-я дивизия состояла из трёх бригад – 14-й механизированной, 99-й пехотной, 80-й парашутно-десантной, а также имела в своём составе артиллерийский полк (96 орудий и тяжёлых миномётов – 6 артиллерийских дивизионов). Командовал дивизией тоже человек с устоявшейся репутацией - генерал-майор Ариель Шарон. Его дивизия должна была брать укрепрайон Абу-Агейла. В штабе полагали, что, если это вообще возможно сделать, то Шарон сделает.
31-я дивизия была подчинена генералу Аврааму Иоффе. В ней входило две бронетанковые бригады – 200-я и 520-я, и она вся - от рядовых и до командира дивизии включительно - состояла из резервистов. Генерал Иоффе, уже три года как в резерве, занимался экологией - заведовал государственным Управлением по Охране Окружающей Среды. Он, собственно, даже и призыва не ожидал, и полагал, что Гавиш вызвал его просто для консультации - Иоффе хорошо знал Синай. Вместо этого, однако, он получил задание - провести свои две бригады, почти 200 танков, между Рафиахом и Абу-Агейлой, по местности, которая считалась непроходимой вообще ни для какого транспорта. Однажды он уже проделал нечто подобное - в 1956-ом, когда его бригада дошла до Шарм-Эль-Шейха, так что соответствующий опыт у него был. Однако, помимо наличия опыта у командира дивизии, складывается впечатление, что сам по себе маневр был хорошо и заблаговременно подготовлен - военная разведка, видимо, имела секцию, занимавшуюся геологическим исследованием почв на Синае.
В подчинении командования Южного Фронта имелись и другие части. Одной из них была т.н. 49-я имитационная дивизия, которая в наступлении не участвовала, но внесла большой вклад в предстоящую операцию. Она так удачно имитировала движение больших сил и так неталантливо пряталась от египетских самолетов-разведчиков, что внушила египетскому командованию мысль о том, что наступление пройдет по линии 1956 года. Так что танкoвые резервы египтян были срочно смещены к югу. Эта попытка парировать ложную атаку существенно помешала им встретить настоящую.
Наземные операции израильтян начались в 8:30, практически в то же время, что и воздушные - фактор времени играл такую большую роль, что ждать, пока авиация "размягчит" позиции противника, было некогда.
Таль дал командирам своих бригад совершенно конкретные указания - Рафиах должен быть взят любой ценой. Обойти его нельзя - но есть хорошо разработаннaя методика атаки такого рода укреплений - маневры 1965 года как раз и были посвящены теме "Атака с ходу на укрепленную полосу советского типа". Главная мысль сводилась к тому, чтобы "непрерывно поддерживать движение". Египетская артиллерия была способна выпускать – совершенно буквально - сотни тонн металла, поэтому было очень важно не предоставлять ей фиксированной цели. Поэтому наступление дивизия Таля, направленное в стык между 20-й и 7-й дивизиями, пошло именно так, как оно было запланировано, т.е. в очень высоком темпе. Плановые действия, однако, кончились очень быстро, почти немедленно возникло множество чрезвычайно хаотичных столкновений, которые проходили в условиях непрерывной стрельбы, полной сумятицы, и отсутствия какой-то явной линии фронта. В специализированной военной периодике советского времени это называлось бы "скоротечные огневые контакты высокой интенсивности", и ни в скоротечности, ни в интенсивности никакого недостатка не ощущалось.
Передовые части 7-й бронетанковой бригады с ходу проскочили Рафиах и двинулись по шоссе дальше, в направлении на Эль-Ариш. Но последовавшие было за ними танки попали под жестокий обстрел в узком проходе между дюнами, под названием Джиради. Дорога оказалась перекрыта, и ее с большими усилиями надо было расчищать, подавляя сильное сопротивление. Парашютисты 35-й бригады отчаянно дрались в южной части Газы и в Рафиахе.
Но для египетской 7-й дивизии дела шли куда хуже. Дивизия была новым соединением, созданным буквально за три недели до войны. Ее планировали использовать даже раньше, а именно 27 мая, как часть плана "превентивного удара" по Израилю, операция эта именовалась "Рассвет" и была отменена в последнюю минуту, по политическим соображениям. Командовал ей комендант египетской Школы Пехоты, генерал Абд Аль-Азиз Сулиман, и большинство его офицеров были инструкторами этой школы. Если кто в египетской армии умел воевать по книге, то это были именно они - но с ними воевали не по книге.
Танковая бригада 7-й дивизии была слабой - в ней были только Т-34, и немного, всего два батальона. С "Паттонами" и "Центурионами" тягаться они никак не могли. Тем не менее, египетские части сидели в хорошо подготовленных укреплениях и сопротивлялись отчаянно. Прорыв удался, но только после артиллерийских ударов. Авиация тоже делала, что могла, но могла она немного - все, что могло долететь до египетских аэродромов, было уже использовано. На помощь пришли учебно-боевые "Фуга-Магистер" - их в срочном порядке приспособили к роли легких штурмовиков. Эти уязвимые самолеты несли только два 7.62-мм пулемета и две 50-кг бомбы, но они очень пригодились для подавления египетских батарей. Всякое сопротивление вскоре было сломлено, сам генерал Сулиман погиб вместе с несколькими офицерами своего штаба.
Дивизия Иоффе тоже двигалась согласно плану. Пески оказались не такими уж непроходимыми. "Центурионы", правда, шли на первой передаче, но все же они дошли до перекрестка дорог, на который их нацелили. И дело им нашлось немедленно - одна часть двинулась на юг, на помошь дивизии Шарона, а другая перехватила египетские танки, идущие во фланг дивизии Таля - их срочно направили на выручку Эль-Ариша. Однако, налетев уже ближе к сумеркам на неизвестно откуда взявшиеся израильские танки, бригада Т-55 понесла потери, и ее командир счел за благо остановиться, чтобы дождаться утра. За ночь в тылу его бригады появились беглецы - дивизия Шарона за день нейтрализовала Ум-Катиф, а вслед за этим ночной атакой взяла Абу-Агейлу.
Не став дожидаться предложенной ему на утро следующего дня авиационной поддержки, Шарон под покровом ночи провел сложную комбинированную атаку - танками, пехотой, артиллерией, парашутистами - и она сработала как швейцарский хронометр. Передовой эшелон египетской обороны Синая к к середине второго дня войны, 6-го июня, перестал существовать - все его укрепления были потеряны, две дивизии (20-я и 7-я) полностью разгромлены, а третья (2-я пехотная) - жестоко потрепана - все это было результатом менее 40 часов израильского наступления. Возможности обороны для египетской армии еще имелись - могли быть задействованы две нетронутые дивизии второго эшелона (6-я механизированная и 3-я пехотная), имелись мощные танковые части - группа Шазли и 4-я бронетанковая дивизии. Египетский Генеральный Штаб собирался продолжать сопротивление, используя разработанный до войны план "Кахир", по нему следовало контратаковать противника - как раз силами второго эшелона.
Что получилось бы, если бы это намерение было выполнено, сказать трудно. Скорее всего, что ничего хорошего - египетским танковым частям предстояло бы вести "встречное сражение" - чего они делать не умели, но что зато прекрасно умели делать их враги. К тому же делать это надо было с завязанными глазами, без воздушной разведки, и под непрерывными бомбежками - израильская авиация с утра 6-го июня уже начала действовать в поддержку своих сухопутных сил.
Однако никакого "встречного сражения" не произошло - 6-го июня египетское верховное командование через голову собственного Генерального штаба отдало приказ об общем отходе с Синая. И отход этот, не будучи никак подготовлен, вскоре перешел в паническое бегство.

Страницы 1, 2, 3, 4, 5
Дальше


Яндекс.Метрика

Поиск

Календарь

«  Июнь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

Архив записей

Форма входа

Любопытно

Почему в Японии нет проблем с мусульманами?
Япония удивительная страна, хранящая свои традиции и устои. Для этого они применяют все возможные правовые и социальные формы борьбы с распространением чужеродных для них религий. Никто и никогда, наверно, не читал в интернете или газете, что какой-то Арабский шейх посетил Японию. Попытайтесь вспомнить... Ладно, не пытайтесь. Не было такого. А вот почему:
1. Мусульманин никогда не получит в Японии гражданства. Япония - единственная страна, которая не выдает мусульманам гражданство. Спорить не получится. Закон есть закон.
2. Мусульмане не имеют права продолжительно находится на территории Японии.
3. Попытка распространения ислама - уголовное преступление. За это можно сесть в тюрьму и надолго.
4. В Японии нет ни одной школы, где преподают арабский язык.
5. Коран - запрещенная книга. Импортировать её нельзя. Доступна только "адаптированная" версия на японском.
6. Соблюдение обрядов разрешено только в закрытых помещениях. В случае, если ритуалы увидят обычные японцы, мусульманину грозит тюрьма.
7. Разговаривать на арабском строго запрещено.
8. У Японии практически нет ни одного посольства в арабских странах.
9. Ислам в Японии исповедует 0.00% японцев.
10. Приехавшие на работу в Японию мусульманин имеет право работать ТОЛЬКО в иностранных компания. Т.е. японские компании не принимают на работу людей исповедующих ислам.
11. Визы в Японию мусульманам дают очень редко. Даже знаменитые врачи, ученые исповедующие ислам не могут получить визу в Японию.
12. В трудовых договорах часто прописано, что работодатель без объяснений имеет право уволить сотрудника, если узнает о его исламской вере.
13. Мусульманам запрещено арендовать дома в Японии, не говоря уже о покупке в собственность.
14. Переводом технической документации с японского для арабских заказчиков занимаются НЕяпонские компании.
15. К мусульманам относятся как к изгоям. Если кто-то в районе - мусульманин к нему вся округа будет относится как к преступнику.
16. Об открытии исламских школ даже не может идти речь.
17. Япония не приемлет законы Шариата.
18. Японка уличенная в связи с мусульманином становится изгоем общества.

Block title

Block content

Block title

Block content
ЗДЕСЬ МОЖНО СКАЧАТЬ ИНТЕРЕСНЫЕ КНИГИ
* * *

А также публикуем документальную книгу об истории и причинах ближевосточного конфликта
   БЛОГ     
СТАРАЯ КНИГА
Адриани Реланди.
Палестина: 1695 год.

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Дней с момента регистрации - free counters
    Besucherzahler meet and marry russian women
    счетчик посещений